Публикация. Матусовский А.А. Мифология мацэс: сравнительно-этнографический анализ // Этнография. 2021. № 4 (14). С. 75-93

Публикация: Матусовский А.А. Мифология мацэс: сравнительно-этнографический анализ // Этнография. 2021. № 4 (14). С. 75-93. htpp://doi.org/10.31250/2618-8600-2021-4(14)-75-93.  Скачать файл pdf.

АННОТАЦИЯ. Сравнительно-этнографический анализ мифологии мацэс (или майоруна), паноязычной группы, расселенной в перуанской и бразильской Амазонии, открывает возможности для понимания межэтнических контактов в области верхнего течения реки Жавари (Якуираны). Материалы по мифологии мацэс позволяют проследить некоторые аспекты их этнической истории, в частности использование различных элементов бытовой и духовной культуры. Значительное сходство сюжетов обнаруживается в мифологии мацэс и их паноязычных соседей - марубо и матис, некоторые общие мотивы прослеживаются также в фольклоре кашинауа и мацэс. Мацэс - опытные охотники, много, долго и с удовольствием путешествующие по лесу. В их фольклоре важное место занимают рассказы о лесных духах, ассоциирующихся, как правило, с определенными видами животных. В охотничьих историях и повествованиях о лесных духах можно найти отголоски различных мифологических сюжетов. Складывается впечатление, что сегодня мифология мацэс постепенно трансформируется в фольклорные истории, обретающие различные формы. В исторической ретроспективе прошлое мацэс могут описать примерно до середины XIX в. К мифам мы можем отнести лишь единичные образцы устного творчества мацэс. Вероятно, причина тому - не столько влияние христианских миссионеров, сколько характерная черта культуры мацэс, связанная с включением в их социум инородных культурных элементов.

Matusovskiy A. Matsés Mythology: A Comparative Ethnographic Analysis. Etnografia. 2021. 4 (14): 75–93. https://doi 10.31250/2618-8600-2021-4(14)-75-93 (In Russ.). Download file pdf.

ABSTRACT. Comparative ethnographic analysis of the mythology of the Matsés (or Mayoruna), a Pano-speaking group settled in the Peruvian and Brazilian Amazon, opens up opportunities for understanding interethnic contacts in the upper reaches of the Javari (Yaquirana) River area. Materials on the mythology of the Matsés allow us to trace some aspects of their ethnic history, including their use of various elements of everyday and spiritual culture. A significant similarity of plots is found in the mythologies of the Matsés and their Pano-speaking neighbors Marúbo and Matis; some common motifs can be also traced in the folklore of the Matsés and Kashinawa. The Matsés are experienced hunters who travel a lot, at length, and with pleasure in the forest. In their folklore, stories about forest spirits, usually associated with certain species of animals, occupy an important place. In hunting stories and tales of forest spirits, echoes of various mythological plots are found. One gets an impression that today the mythology of the Matsés is gradually transforming into folklore stories that take on various forms. In a historical retrospective, the Matsés can describe the past until about the middle of the nineteenth century. We can classify only a few examples of the oral narratives of the Matsés as myths. Probably, the reason for this is not so much the influence of Christian missionaries, as the Matsés culture’s tendency to include foreign cultural elements in their society.

Ранее я уже писал о мифологии мацэс: Матусовский А.А. Заметки по мифологии индейцев матсес // IX Кнорозовские чтения: Древние цивилизации Старого и Нового Света: сборник трудов Международной научной конференции / Российский Государственный Гуманитарный Университет; Отв. редактор Г.Г. Ершова; Сост. Д.Д. Беляев. М.: РГГУ, 2019. С. 248-258. Скачать файл pdf.

Также есть видеоматериалы из экспедиций к мацэс 2017, 2018 и 2019 гг., где они рассказывают свои "истории".

Мужчина мацэс (его зовут Хорхе) вдувает себе в нос нёнё - табачную смесь. Фото А.А. Матусовского, 2017 г.

 

Женщина мацэс (ее зовут Ишко (Ёshco)) с традиционными украшениями в ноздрях. Фото А.А. Матусовского, 2019 г.

 

 Лук и стрелы мацэс заимствовали у своих паноязычных соседей. Роберто (Tumi) демонстрирует стрельбу из лука. 

Фото А.А. Матусовского, 2017 г.

 

Черепа и челюсти съеденных мацэс животных, вывешенные над входом в малоку - общинное жилище. 

Фото А.А. Матусовского, 2019 г.

 

Из серии: "Что не видно за кадром"

Эта девочка мацэс (паноязычный народ, живащий в Перу (регион Лорето) и Бразилии (штат Амазонас)) инвалид, у нее проблемы с опорно-двигательным аппаратом. Ей не всегда удавалось участвовать в общих играх детворы. Поэтому приятно видеть ее счастливое лицо, когда ее мать наносит ей краску уруку на лицо, чтобы она приняла участие в коллективном действии.

This matsés (pano-speaking people living in Peru (region of Loreto) and Brazil (state of Amazonas)) girl is disabled, she has problems with the musculoskeletal system. She did not always manage to participate in the general games of the children. Therefore, it is nice to see her happy face when her mother applies uruku paint to her face so that she can take part in the collective action. 

Esta matsés (personas que hablan el idioma del grupo pano) que viven en Perú (región de Loreto) y Brasil (estado de Amazonas)) niña está discapacitada, tiene problemas con el sistema musculoesquelético. No siempre logró participar en los juegos generales de los niños. Por lo tanto, es agradable ver su cara feliz cuando su madre le aplica pintura uruсu en la cara para que pueda participar en la acción colectiva.

Esta matsés (pessoas que falam a língua do grupo pano) residentes no Peru (região de Loreto) e no Brasil (estado do Amazonas)) menina é deficiente, tem problemas com o sistema músculo-esquelético. Ela nem sempre conseguia participar das brincadeiras gerais das crianças. Portanto, é bom ver seu rosto feliz quando sua mãe aplica tinta uruku em seu rosto para que ela participe da ação coletiva.

Так мы ищем мясо

Из полевых материалов Матусовского А.А. (экспедиция к мацэс, Перу, 2017):

"Корпа находилась в нескольких километрах от малоки. Дойдя до определенного приметного для мацэс места, мы оставили лодку с детьми, а сами углубились в джунгли. В этом месте у мацэс от берега реки была проложена узкая охотничья тропа, проходившая по кругу по окрестным холмам. Как только мы оказались в лесу, мацэс приступили к делу. Низко наклоняясь, они вглядывались в землю. Вот Туми, брат Шавы, указал мне на след тапира, который я сам, конечно же, никогда бы не заметил среди лежащей прелой коричневой листвы. Затем он провел пальцами по листу, свисающему над тропой, лизнул его, пробуя на вкус, как собака принюхался к соседнему с листом стебельку. Повсюду попадались следы диких животных: пекари, тапира, каких-то копытных, но самих зверей не было видно. Но сегодня, решили мацэс, мы ищем карачупу – так в Перу называют броненосца. Местность была холмистая, поросшая густым лесом. Охотники в поисках норы карачупы свернули с протоптанной тропы и теперь шли просто поперек джунглей постоянно то спускаясь, то поднимаясь на очередную возвышенность, то двигаясь по извилистому руслу лесного ручья. Там, где оба Туми благополучно прошли, я несколько раз нерасторопно проваливался в ил. В условиях высокой влажности и температуры я с большими трудом поспевал за двумя энергичными семидесятилетними стариками. Шава, взяв след не то пекари, не то тапира, давно исчез в густом подлеске, и его не было видно и слышно. Не знаю, какое расстояние я прошел со стариками Туми, наверное, совсем немного, как вдруг они нашли нору броненосца и стали ее разрывать. Однако, поняв через некоторое время, что в норе никого нет, охотники оставили эту затею. И мы вновь двинулись по пересеченной местности. Вскоре я совсем выбился из сил и от усталости и обезвоживания даже перестал понимать, зачем мы выбираем такую сложную и тяжелую дорогу, идя напролом через джунгли. Когда я в какой-то момент, не выдержав, спросил об этом Туми, брата Шавы, он деловито мне ответил: «Так мы ищем мясо».

Я решил сделать привал. Попросил Туми, брата Шавы, найти лиану, в которой содержится питьевая вода. Он сказал: «Хорошо». Прислонил к стволу дерева лук со стрелами и исчез в лесу. Другой Туми тоже меня покинул и растворился среди деревьев. Я остался один посреди джунглей, уставший и вымотавшийся сидел на поваленном бревне. Так прошло больше двадцати минут, но Туми так и не появлялся. Я призывно засвистел, как это делами мацэс, сверяясь с местонахождением друг друга в лесу. Никто мне не ответил. Тогда я закричал. Тоже тишина. Прошло еще несколько долгих минут. Наконец где-то позади меня раздался шорох и из кустов выскочил взволнованный Туми, брат Шавы. Он быстро подбежал к оставленному луку и стрелам, схватил их и так же стремительно вновь исчез в зарослях с возбужденными, но приглушенными возгласами: «Там тапир, лук и стрелы…там тапир». Я вновь остался один. Что тапир все-таки не стал его добычей я узнал еще через несколько минут, когда он вернулся за мной. Мы нашли лиану с водой, срубили ее и утолили жажду. Вскоре я и оба Туми вышли по протоптанной охотничьей тропе назад к лодке.

        Шава отсутствовал. Вместе мы стали ждать возвращения Шавы. За то время, что нас не было, молодежь успела наловить изрядное количество рыбы. Наконец появился Шава. Он нес за спиной добычу – перевязанного листьями пальмы мертвого броненосца. Он добыл его, убив зверя в норе обычным деревянным колом."

 

 

 

 

 

 

Из серии "такая вот этнография с антропологией" или употребление обезьян в пищу индейцами Амазонии

В Амазонии широко распространена охота на обезьян. На приматов охотятся, используя луки со стрелами, духовые трубки и ружья. Вареное или копченое мясо обезьяны - одно из любимейших лакомств индейцев Амазонии. Из разных регионов Амазонии я привожу видео- и фотозарисовки о том, как коренные жители охотятся на обезьян и разделывают их туши. За годы экспедиций эти жизненные зарисовки стали для меня, как и для самих индейцев, совершенно обыденными. Я снимаю подобные сцены, фиксируя традиционные формы жизнеобеспечения, пополняя свой банк этнографии амазонских материалов. Впрочем, недавно, и совершенно неожиданно для меня, такая этнография превратилась в захватывающую антропологию.

Большинство видеороликов о добыче и потреблении обезьян индейцами Амазонии я выкладываю на своем канале youtube: Andrey Matusovskiy. В последнее время значительное число зрителей приходит на мой канал youtube из Индии. Не сложно догадаться, какие комментарии появляются от индусов под видео, расположенными ниже. Некоторые из них реагируют с грустью, обращая внимание, что в Индии обезьяна - божество, но большинство ведут себя агрессивно, посылая ругань и угрозы в адрес автора видео и индейцев Амазонии, почему-то называя их "грязными китайцами", из-за которых распространяется коронавирус и лихорадка Эбола. Мои возражения, что индейцы Амазонии так живут тысячелетиями и никогда не едят мясо обезьян сырым, у них это просто не принято, и в Амазонии нет лихорадки Эбола, очевидно, мало кого интересуют.

Люди европейской культуры, сопровождавшие меня в экспедициях, говорили, что не могут есть мясо обезьян, которым их угощают гостеприимные хозяева-индейцы, только потому, что приматов очень часто варят целиком, и в этот момент они напоминают ребенка, маленького человека. Даже ассоциативный каннибализм вызывает у них отторжение.

Таким образом, в общественном пространстве тема охоты, препарирования обезьян, приготовления и употребления их мяса в пищу индейцами Амазонии плавно перекочевала для меня в любимую мной рубрику "такая вот этнография с антропологией".

Перед тем, как начать приготавливать мясо обезьяны, индейцы Амазонии опаливают ее шкуру над огнем, реже ощипывают. Затем тушку потрошат, внутренности выбрасывают в реку. В зависимости от размера добычи, животное могут целиком поместить в большой котелок, или разделать на части. Мясо традиционно варят или коптят. Для меня мясо обезьяны по вкусу сродни мясу кролика.

О чем поют коренные жители Амазонии

Почти всегда, чтобы услышать, как поют коренные жители Амазонии, приходится сначала спеть самому, вызвать у собеседников ответную реакцию. Конечно, они с большим интересом и вниманием слушают песни на русском, незнакомом непонятном им языке. Тут больше важна эмоциональная часть, моя мимика. Дальше людям предоставляется самим выбирать, что они хотят спеть. Так, чтобы услышать песню ваорани из эквадорской Амазонии, мне пришлось спеть из репертуара В. Высоцкого "Песню попугая", ну, ту, где: "Послушайте все, ого-го, эге-гей, меня, Попугая - пирата морей!". Очень быстрая песня, сказал старый шаман ваорани, и тут же запел о жизни своего народа (Huaorani song). 

После песни "Подмосковные вечера" старик мацэс из перуанской Амазонии запел какую-то задорную песню (Matsés: song 2). И вдруг из темноты малоки раздался недовольный громкий окрик его жены. Старик сразу замолчал. Мацэс, говорившие по-испански, перевели приблизительное содержание его песни: "Ах, какая девушка с красивой вагиной, раскрывшейся как спелый банан..." А-а, ну, тогда ясно, что кричала его жена: "Ах, ты, хрыч старый, лет-то тебе сколько, а все туда же!" Впрочем, в репертуаре старика мацэс были песни, прошедшие отбор его жены (Matsés: song 1).

Амазонские хроники

У меня есть короткие видео, даже не знаю как их назвать, реплики-экскурсы-уроки, из поля в Амазонии и Оринокии с различными сюжетами (снятыми с первого дубля), к примеру, о приготовлении фариньи или тропе мацэс, по которой они ходят из глубины перуанских джунглей до берегов Укаяли. В этих роликах я пытаюсь наглядно показать, как и что происходит в жизни индейцев Амазонии и Оринокии. Когда в поле снимаются подобные видео мне, конечно, хочется казаться эффектным и опытным лектором-телеведущим:)), но жара, усталость и влажность всегда все портят:)) Может быть, кому-то будут интересны эти живые опусы из амазонского леса, а много умных слов, написанных в умеренном климате отдохнувшим автором, вы всегда успеете прочитать.

Эпизод 1. Приготовление фариньи.

Подробнее о региональных способах приготовления горького маниока можно прочитать здесь: Матусовский А.А. Горький маниок (Manihot esculenta Cranz) в контексте типологии культур индигенных групп Амазонии и Оринокии // Сибирские исторические исследования. 2019. № 1. С. 102-123.

"Из очищенной от цианидов маниоковой массы готовят два основных продукта питания как индигенного, так и метисного населения региона: крупы – тапиоки (индигенное название), или фариньи (португальское обозначение) (Александренков, Фольгадо 1993: 43), и касабе (Kästner 1992: 30), или бейжу, как их называют в Бразилии. Фаринью приготавливают из сырой маниоковой массы, которую разрыхляют и высушивают на солнце, но, как правило, над очагом. Для этого над очагом устанавливают большой плоский глиняный или металлический противень. На него выкладывают разрыхленную маниоковую массу и тщательно ее перемешивают и переворачивают деревянными лопатками до тех пор, пока вода не испарится полностью. Конечный готовый продукт – сухая крупа крупного помола. Фаринья может долго храниться, что очень важно в условиях влажного тропического климата. Индигенные группы Амазонии и Оринокии добавляют фаринью в суп или едят ее, просто разведя водой (ПМА 2001; ПМА 2004) (Матусовский 2019a: 104)."

Эпизод 2. Тропа мацэс.

Узнайте, зачем мацэс ходят к берегам Укаяли: Матусовский А.А. Последняя малока: трансформация социокультурной роли общинного жилища у перуанских мацэс. Этнографическое обозрение. 2019. № 5. С. 151-168.

"В недавнем прошлом мацэс были воинственным народом. До конца 1960-х годов они совершали набеги на перуанские и бразильские поселения по берегам рек Укаяли и Жавари, а также на деревни других индигенов региона, похищая девочек и женщин, которые затем становились членами группы (Romanoff 1984: 69), как и их дети, родившиеся от браков с мужчинами мацэс (Там же). Даже сегодня среди мацэс можно встретить женщин, украденных в детстве во время набегов. К примеру, Канэ — по крови перуанка, которую пятилетней девочкой похитили в Рекене (ПМА 2017), а Бысо (Анхела) — этническая капанауа (ПМА 2019).

Тропа, идущая от Матансы до Укаяли, ранее использовалась мацэс для совершения набегов. Со временем она потеряла военное значение, ее семантическая нагрузка трансформировалась в своеобразную линию этнической памяти индигенов, в воспоминание о тех временах, когда они были отважными воинами. В наши дни на тропе Матанса–Укаяли наблюдается интенсивное движение (ПМА 2017, 2018, 2019). Для молодежи мацэс путешествие через джунгли в Рекену (и при наличии фи- нансовых возможностей дальше в Икитос) — это приключение и шанс увидеть перуанские города и окунуться в другую жизнь (Матусовский 2018: 55–56). В Рекене или Икитосе молодые люди заходят на своих мобильных телефонах в интернет, общаются в социальных сетях. Финский антрополог П.К. Виртанен, исследовавшая в бразильском штате Акри практику использования коренными народами социальных сетей, отмечает, что овладение интернетом предотвращает их дальнейшую культурную, политическую, религиозную или экономическую маргинализацию (Virtanen 2015: 360). Для среднего поколения посещение Рекены имеет больше экономическое значение (в городе мацэс продают или обменивают продукты леса на промышленные товары), хотя и взрослым мацэс также интересно увидеть город. Один из носильщиков, помогавший вместе со своей женой автору статьи нести вещи до Рекены, так ответил на вопрос, когда он собирается вернуться назад: “Мы останемся в Рекене два дня. Посмотрим на красивые парки, погуляем здесь, а потом отправимся обратно в Ремояку” (ПМА 2018: Марьяно). Поскольку тропа Матанса–Укаяли проходит по холмистой пересеченной местности, среднему поколению дорога через джунгли дается труднее, чем молодежи, а пожилые мацэс и вовсе не ходят к берегам Укаяли (ПМА 2017, 2018; Матусовский 2018: 55–56). Расстояние от Матансы до Укаяли составляет около 50 км, мацэс преодолевают его, как правило, за 2–3 дня. Мужчины и женщины несут груз, вес которого может достигать 25 кг. Большинство мацэс прошли по тропе Матанса–Укаяли еще в юном возрасте вместе с родителями. Все опрошенные вспоминали, что детьми им было очень тяжело в первом длитель- ном походе через джунгли, они плакали от усталости и физических нагрузок (ПМА 2017, 2018). Автор статьи встретил на тропе семью мацэс, возвращавшуюся из Рекены. Отец семейства нес тяжелую ношу, а на его шее сидела маленькая спящая дочка (ПМА 2018) (Матусовский 2019b:160)."