В 1972 г. на русском языке вышла книга "Яноама". Вот что было написано в ее предисловии:
"Это не совсем обычная книга. Это и не художественный вымысел, и не рассказ путешественника о природе и людях посещенных им земель. „Яноама“ — это воспоминания женщины, прожившей двадцать лет среди индейцев. Ее зовут Елена Валеро. Отец у нее испанец, мать — бразильянка. Вместе с родителями Елена жила на северо-западе Бразилии. Однажды лодка, в которой Елена плыла вместе с родителями, подверглась нападению индейцев. Всем пассажирам лодки, кроме Елены, удалось бежать, а Елена, которая в то время была еще совсем девочкой, отстала и попала к индейцам. Это случилось в 1937 г. Вернулась же она в мир белых взрослой женщиной, несколько раз побывавшей замужем, имевшей детей. Рассказ Елены Валеро о том, как она попала к индейцам, жила в их среде, о них самих и о возвращении в „цивилизованное“ общество был записан известным итальянским путешественником и исследователем Амазонки Этторе Биокка. Так появилась книга „Яноама“, впервые изданная в Италии в 1965 г. и сразу же вызвавшая большой интерес и специалистов, и самых широких кругов читателей (Биокка Э. «Яноама». М., 1972. С. 5)."
Я не застал в живых Елену Валеро, которая умерла в 1996 г. Зато мне удалось взять интервью у ее сына Хосе Валеро, правда, оно получилось какое-то странное. Хосе не любит вспоминать годы своего детства и юности.
В то время Хосе Валеро жил в нескольких километрах от поселка Санта-Мария-де-лос-гуаякас вверх по течению Ориноко на ее правом берегу своим узким замкнутым мирком в окружении нескольких яномамо, главой которых он являлся.
Хосе Валеро радушно нас встретил и провел в свою хижину. Он производил впечатление мягкого и спокойного человека.
Я, включив видеокамеру, попросил его рассказать, как они жили вместе с матерью среди яномамо в те годы, когда он был еще совсем маленьким. Хосе как-то уклончиво ответил, что не очень хорошо помнит это время, но, похоже, он просто не любит вспоминать свое детство и отрочество.
Немного помолчав и выпив чашечку предложенного нами кофе, Хосе Валеро все-таки начал говорить. Но печать трагической судьбы лежала на его лице — лейтмотивом у него проходило, врезалось в сознание плохое обращение отца-яномамо с его матерью.
